Анатолий Радов - На поверхности (Сборник рассказов) [СИ]

— Да я тебя не виню — продолжил возвышать голос Миха — Я о жизни говорю. О жи-з-ни, понимаешь?! Не наша это жизнь!

— Ну всё — не выдержал Владимир и поднялся с кресла — Иди на зеркало поори. А я эту муть слушать не хочу. Если чё, я в «Кардинале» вечером буду.

Он быстро вышел из кабинета, со злостью хлопнув дверью.

Михаил налил себе полный стакан и мгновенно опорожнил его. Шумно выдохнул.

— Не наша это жизнь, дружбан, не наша — проговорил он, обращаясь к пустому кабинету.

Михаил в шестой раз за последние две недели бродил по рынку.

— Да умерла она наверно уже — думал он, разглядывая торгашей и торгашек — Сколько ей тогда на вид было? Лет шестьдесят, семьдесят? А уже тринадцать лет прошло с того дня. Хотя женщины, они и до девяноста живут, ничего. Может в газеты объявления дать? Ну вроде, купил тогда-то тогда-то, если живы, позвоните.

Михаил купил с десяток местных газет на одном из прилавков и зашагал к своей ауди.

Утром он хмурый вошёл в офис. На улице шёл дождь, а когда шёл дождь, у Михаила напрочь пропадало всякое настроение. Он зашёл в свой кабинет, бросил дорогое пальто на кресло у стены, и сев на стол, закурил.

В кармане пальто зазвенел телефон. Михаил нехотя сполз со стола и, достав телефон, нажал на зелёную кнопочку.

— Алло — сказал он полусонно.

— Здравствуйте. Я Анастасия Степановна — сказал голос в трубке.

— Здравствуйте Анастасия Степановна. Вы, наверное, ошиблись номером. Я президент ООО «Техновысь». А вам кого надо было?

— Вас, наверное — ответил голос — Я по поводу коробочки.

— Коробочки? — переспросил Михаил и присел на своё дорогое пальто — Той самой?

— Да, той самой.

— Значит, вы и есть та бабуся?

— Та, да не та. Я ведь когда от коробочки избавилась, свою жизнь прожила. Настоящую. Вы меня слушаете?

— Конечно, слушаю — быстро подтвердил Михаил, напряжённо потирая воротник пальто.

— Я эту коробочку у одного алкаша купила, когда мне двадцать пять годков было. За три рубля. Обманул он меня, сказал, денег на выпивку не хватает. Ну, я пожалела, да и купила. Пришла домой, коробочку на стол поставила. Ну и решила бусики в неё положить, надо же было как-то её использовать. Открываю. А на дне трёшка лежит. Вы меня слушаете?

— Да, да, да — скороговоркой пробубнил Михаил, стирая со лба выступивший пот.

— Ну, я и обрадовалась, дурочка, думаю, вот алкаш прогадал, посмотрел бы в коробочку, и продавать не надо было бы. Ну а бусики положила. А через неделю решила их надеть, а там снова три рубля. Ну, вы меня понимаете.

— Да — выдохнул Михаил.

— Ну и пошло поехало. Мне тогда двадцать пять было. Вокруг коммунизм люди строят, а я уже в нём живу. В ресторанах своею стала. Пару раз чуть не убили меня из-за денег этих проклятущих. Чудом выжила. А когда постарела, назад оглянулась, а жизнь-то не моя была. И не мне коробочка помогала, а я ей помогала своё дело проклятое делать. Решила я тогда её больше не открывать. Год не открывала, а что толку? Жизнь-то уже прошла.

— Прошла — шёпотом подтвердил Михаил.

— Слава Богу, алкаш этот жив еще оказался. Вернее, он не алкаш был тогда уже. Он когда продавал, спросил, где я живу, ну я и сказала. А он, солидный такой мужчина, возле дома меня ожидал. Иду, он ко мне. Вы коробочку покупали? Я, говорю. Ну, тогда, давайте к вам в гости зайдём. Вот, и вся история.

— Как вся? — напрягся Михаил — А мне-то, что делать?!

— А-а, да, это я вам сейчас как раз и расскажу — голос в трубке покашлял — Вам нужно эту коробочку продать. Положите в неё, сколько не жалко, закройте, и продавайте.

— И всё? — удивлённо спросил Михаил, поднимаясь с помятого пальто.

— И вернётесь в свою жизнь — голос снова покашлял — Только никому двенадцать лет об этом не рассказывайте. Коробочка возвратится.

В трубке противно завыли гудки.

— Так просто? — спросил у пустого кабинета Михаил.

Девочка лет пяти подбежала к прилавку, и схватила руками небольшую железную коробочку.

— Давай купим, а? — тут же проканючила она с просящим личиком.

— Нет! — испуганно крикнул мужчина, вырвал коробочку из рук девочки и швырнул на прилавок.

— Вы что это так с моим товаром обращаетесь! — закричала толстая торгашка.

Красивая женщина взяла мужчину под руку — Пойдём дорогой. Настенька, папа не любит коробочки, ты же знаешь.

Девочка обиженно поплелась за родителями.

— Странный ты у меня Мишаня. Вроде физик-ядерщик, а каких то там коробочек боишься.

— Да не боюсь я — проговорил Михаил, пытаясь успокоиться и улыбнуться — Просто хорошо знаю принцип их действия.

Он, она и алгоритмы…

Журнал «Магия ПК», октябрь 2010

Звонок заиграл их любимую мелодию, и она судорожно вздохнула.

— Как же это сделать? — думала она, ожидая, пока он откроет дверь. — Как же это всё-таки тяжело. И ему тяжело будет… Может решить проще и не говорить совсем? Нет, так нельзя, он имеет право знать.

Он открыл и она тут же почувствовала его объятия, всё такие же пьянящие, как и в самый первый раз. Он поцеловал её в шею, и она едва не расплакалась, но сдержалась.

— Я ждал тебя, — его губы нежно улыбались. — Я так скучаю без тебя.

— Послушай, милый. Мне нужно сказать тебе кое-что очень-очень важное. Подожди…

Она попыталась освободиться из объятий.

Тогда он разжал руки и сделал два шага назад, продолжая улыбаться, а она уже входила в комнату и ощущала, как привыкла ко всему этому. К синей вазочке на маленьком столике, к мягкому свету, к запаху фиалок, к нему и его обьятиям, поцелуям, ласкам. Здесь всё было так, как она любила. Каждая мельчайшая деталь здесь была для неё. Она подошла к маленькому изящному диванчику и присела, робко, на самый краешек, нервно сжав кулачки.

— А что если он любит меня по-настоящему? — спросила она себя, и ей стало не по себе. — Что если?

— Милый, присядь, пожалуйста, — тихо проговорила она.

— Я тебя не понимаю, — начиная волноваться, сказал он. — Ты какая-то странная сегодня. Что-то случилось?

— Нет, ничего, — она подошла к окну и посмотрела на ночной город. Всё тот же ночной город, который она видела уже много раз.

Он присел рядом с нею, взяв её напряжённые кулачки в свои ладони.

— Нет, я же вижу, что-то случилось. Скажи мне.

— Со мною ничего не случилось, — сказала она, стараясь не смотреть в его глаза, боясь всё забыть, или перенести всё на потом, или не суметь сказать вообще и просто уйти, убежать, сделать так, как, наверное, делают все.

— Не обманывай меня, — он пытался поймать её взгляд, а она прятала его. — Я же люблю тебя. У нас не должно быть друг от друга секретов.